Государственный мемориальный и природный музей-заповедник И.С. Тургенева «Спасское-Лутовиново»
Государственный мемориальный и природный
­ ­ музей-заповедник И.С. Тургенева «Спасское-Лутовиново
акварель
банеры на са5
банеры для сайта
банеры на са
год э
форум 2017
Тел.: 8(48646)6-72-14

БАЛЛАДА

БАЛЛАДА

БАЛЛАДА

Перед воеводой молча он стоит;

Голову потупил — сумрачно глядит.

 

С плеч могучих сняли бархатный кафтан;

Кровь струится тихо из широких ран.

 

Скован по ногам он, скован по рукам:

Знать, ему не рыскать ночью по лесам!

 

Думает он думу — дышит тяжело:

Плохо!.. видно, время доброе прошло.

 

«Чтó, попался, парень? Долго ж ты гулял!

Долго мне в тенёта волк не забегал!

 

Что же приумолк ты? Слышал я не раз —

Песенки ты мастер петь в веселый час;

 

Ты на лад сегодня вряд ли попадешь…

Завтра мы услышим, как ты запоешь».

 

Взговорил он мрачно: «Не услышишь, нет!

Завтра петь не буду —  завтра мне не след;

 

Завтра умирать мне смертию лихой;

Сам ты запоешь, чай, с радости такой!..

 

Мы певали песни, как из леса шли —

Как купцов с товаром мы в овраг вели…

 

Ты б нас тут послушал — ладно пели мы;

Да не долго песней тешились купцы…

 

Да еще певал я —  в домике твоем;

Запивал я песни —  всё твоим вином;

 

Заедал я чарку —  барскою едой;

Целовался сладко — да с твоей женой».

<1841>

 

БАЛЛАДА

Печатается по тексту первой публикации.

Впервые опубликовано: Отеч Зал, 1841, т. XIX, № 11—12, отд. III, с. 308—309, с подписью «Т. Л.», с цензурным искажением в стихе 25.

В собрание сочинений впервые включено в издании: Т, ПСС, 1898 («Нива»), т. IX, с. 242—243, с тем же цензурным искажением.

Исправлено по тексту письма Тургенева к С. А. Венгерову от 25 мая (6 июня) 1875 г. (см. ниже) в издании: Т, Сочинения, т. XI, с. 195.

Автограф неизвестен.

Датируется 1841 г., не позднее октября, по времени публикации.

Стихотворение свидетельствует о близком знакомстве Тургенева с народными песнями, особенно с песней о Ванюше-ключнике и князе Волконском, получившей широкое распространение и известной во множестве вариантов (см.: Великорусские народные песни. Изданы А. И. Соболевским. СПб., 1895, т. I, с. 49—84; Соколовы Б. и Ю. Сказки и песни Белозерского края. М., 1915, с. 323; Великорусские песни в народном гармонизации, записаны Е. Линевой. СПб., 1909, вып. II, с. 40— 45). Тургенев мог слышать песню о Ванюше-ключнике и от своего домашнего учителя, поэта И. П. Клюшникова, и от известного собирателя народных песен П. В. Киреевского (в доме его матери, А. П. Елагиной, он бывал в 1841 г.). Наконец, песню могли исполнять и дворовые села Спасского-Лутовинова, и крестьяне других мест, с которыми общался Тургенев. Сопоставление отдельных стихов баллады Тургенева с текстами народных песен см.: Родзевич С. И. Тургенев. Статьи. Киев, 1918, с. 22—23. Но, создавая свою «Балладу», Тургенев коренным образом изменил содержание и характер народной песни о Ванюше-ключнике, переведя тему бытовой новеллы с любовной связи между барыней и ее слугой, дворовым, крепостным человеком, что было не очень исключительным случаем в тогдашней помещичьей жизни, в трагический и романтический план, сделав ее героем социального отщепенца, вольного разбойника, а его противником — воеводу, обязанного по службе его ловить.

Тема любви между знатной женщиной и отщепенцем-разбойником широко известна в литературе, от Карла Моора у Шиллера до Эрнани у Гюго и Дубровского у Пушкина. Но Тургенев изобразил не «благородного» разбойника, изгнанника, подобного Эрнани или Дубровскому, а русского разбойника, выходца из народа, для которого разбойничество было искони проявлением социального протеста и социальной борьбы. Образ разбойника-протестанта, издевающегося над воеводой, мог быть подсказан уже не столько песней о Ванюше-ключнике, сколько разбойничьими песнями, например, известной песней «Не шуми, мати зеленая дубровушка», введенной Пушкиным в «Капитанскую дочку» из сборника песен Н. И. Новикова. Роман Пушкина был напечатан всего за пять лет до создания «Баллады» Тургенева, и трагический, суровый характер песни, а также обстановка, в которой представлено у Пушкина ее исполнение «людьми, обреченными виселице», могли отразиться в «разбойничьей» балладе Тургенева, так же, как мотивы других народных разбойничьих песен.

Белинский положительно оценил «Балладу» Тургенева (см. примечание к стихотворению «Старый помещик», наст, том, с. 446).

Из нескольких вокальных произведений, созданных на слова «Баллады», прочную известность приобрел романс А. Г. Рубинштейна, написанный в 1891 г. и быстро вошедший в русский концертный репертуар, в котором сохранился и до настоящего времени.

Ст. 25. Заедал я чарку барскою едой…— В первой журнальной публикации стих этот был переделан цензором или редактором «Отечественных записок» Краевским, с целью ослабить его антикрепостническое звучание, притом с нарушением его размера («Заедал я чарку — хозяйскою едой»). С. А. Венгеров в своей книге «Русская литература в ее современных представителях. Иван Сергеевич Тургенев» (СПб., 1875, ч. 1) обратил внимание именно на этот искаженный цензурой стих, назвав его и предшествующий ему стих «виршами» (там же, с. 103). Тургенев же, досадуя на то, что Венгеров приписал ему некоторые цензурные искажения, писал ему 25 мая (6 июня) 1875 г.: «…у меня, напр<имер>, стояло — наедался сладко „барскою” едой <Тургенев цитирует неточно; должно быть: «Заедал я чарку — барскою едой»>, а ценсор поставил „хозяйскою“ — что произвело чепуху и хромой стих». В издании Т, ПСС, 1898 («Нива») этот стих напечатан также в искаженном виде: «Заедал я чарку — хозяйской едой», хотя строка в ее первоначальном чтении была известна уже с 1884 г., когда в «Первом собрании писем И. С. Тургенева» было опубликовано указанное письмо его к Венгерову.